Fresher

Лучшее из Рунета за день !
Разместить рекламу

Каково это – замерзнуть до полусмерти на бегу

Каково это - замерзнуть до полусмерти на бегу Владимир Горбач, предприниматель, 46 лет: «Я служил в железнодорожных войсках, в Красноярском крае, между Минусинском и Абаканом. Мы должны были там отсыпать какую-то трассу. У нас были КрАЗы, причем аккумулятор был только на одной машине. Заводились так: ставили один КрАЗ, который с аккумулятором, и он начинал другой КрАЗ таскать по тайге, по бездорожью. Таскал 20 минут и заводил с толкача. И тогда он работал до тех пор, пока двигатель не высыпался, пока он не умирал. Один месяц выдерживал, другой полгода выдерживал. Если ты заглох — все, до свидания. Заглох на трассе — и привет. Пока работали весной, летом, осенью — нормально, не страшно. Но зимой это было жутко. Заглохнуть на трассе в тайге — фильм ужасов. И я это пережил. Я отслужил год, уже был младшим сержантом, командиром взвода, а по должности старшим нормировщиком производственной части. И получилось, что машину я почти перестал водить. Это потом и сыграло роковую роль. В один прекрасный мартовский вечер я был дежурным по роте. Дежурный взвод зачем-то работал в ночную смену, и надо было отвезти им еду. Но это было громкое название — еда. В бак после чая наливалась вода, бак обычно даже не мылся, бросалась туда практически нечищеная картошка, селедка черно-коричневого вида, которая 20 лет уже где-то на складе мариновалась, потом эта вся жижа варилась. Селедку с картошкой вынимали — это было второе, а первое — бурая, черно-малиновая жижа. Еще хлеб давали. Он был замерзший и непропеченный. Его рубили топором. И вот два бидона с этими деликатесами дежурный водитель должен был отвезти для ночной смены. Но водитель был настолько уставший, что просто уже ничего не соображал, даже не разговаривал. А поскольку я все время сидел в помещении и чувствовал себя нормально, я решил его пожалеть и поехать вместо него. А морозы стояли минус 35. Поскольку я работал в помещении и на трассу выезжал только периодически, то я был одет в так называемое летнее хэбэ. Мы эту форму называли стекляшка, потому что она на самом деле была синтетическая и блестела, как стекло. Под стекляшкой было зимнее белье, а на ногах — кирзовые сапоги. В общем, это была летняя одежда. Все солдаты, кто работал снаружи, работали в валенках, причем валенки были без калош. Поэтому нам запрещалось греться, стоя у костра ближе, чем полтора метра, потому что тогда снег на валенках таял, и они становились мокрыми. Костры, кстати, горели круглосуточно. Сжигались десятки тонн абсолютно новой резины для КрАЗов. Да, мы так грелись — покрышками. В общем, сел я в КрАЗ и поехал на трассу. Ехать до места отсыпки грунта, где работали ребята, надо было чуть больше десяти километров. Приехал я на место, сгрузил бидоны, покурил и поехал обратно. А километров через пять была горка, на которой нужно было включить пониженную передачу. На КрАЗе третья и пятая передачи расположены параллельно, очень легко перепутать. А я же без опыта вождения — воткнул пятую передачу и благополучно тут же заглох посреди тайги. Аккумулятора нет. Все обесточилось. Машина стала остывать. Я посидел 10 минут — уже минус в кабине. И тут меня пронзил дикий страх. На одну секунду. Я понял: я же в стекляшке и в белье одном. Вспомнил, как уже один придурок из части так и замерз, и в этот момент просто выскочил из машины. Рассчитал, что до вагончика из-за характера местности дольше бежать. До части — шесть-семь километров. И побежал. Причем у меня даже не было никакой шапки, ничего. Эта стекляшка на морозе становится в одну секунду действительно как стекло, поэтому на мне, по сути, осталось одно нижнее белье. Я был очень спортивный и думал, что спокойно за час эти шесть километров пробегу. Но бежал-то я по тайге. Представляете себе тамошние дороги? Это не дороги, это просто прорубленный лес и накатанная грязища, которая замерзла так, как замерзла. Это похоже на поверхность, покрытую какими-то гигантскими ромбами, с огромными рытвинами, выбитыми машинами за годы. КрАЗ по этой дороге в 11 километров шел, наверное, два часа. Где-то минут через 40 бега я понял, что я приплыл конкретно, потому что перестал чувствовать ноги. Это были просто две колоды, две деревяшки или даже тяжеленные железки, которые били в землю. Портянки уже сбились к тому времени. Но перемотать я их не мог, потому что понимал: если остановлюсь, то мне каюк. Только бежать. Кроме того, я уже полностью отморозил уши. Тогда я выдернул из штанов рубаху и надел ее себе на голову — просто накрутил, потому что понял, что иначе прибегу без ушей. Я ее на руках оставил, сзади вот так завернул и накрутил на голову, замотал. И выглядывали у меня только нос и глаза. Но я к тому времени уже плохо видел, потому что у меня вместо глаз были просто два сугроба снега. Я бежал, бежал и в какой-то момент понял: я уже не понимаю, что происходит. Впереди я ничего не видел. Сознание включалось фрагментами. Я не знал, сколько времени прошло, я не знал, сколько я пробежал — сто метров или еще один километр. Единственное, что я понимал, что часть где-то очень рядом, и это меня еще толкало вперед. Дышать стало очень больно. Будто у меня в груди был ком — сначала огненный, потом ледяной. А потом я перестал чувствовать гортань. И тут что-то интересное произошло с сознанием — оно раздвоилось. Появился один, очень вредный, который говорил: «Володя, ну-ка беги давай». И был другой, мягкий и приятный, добрый самаритянин, который говорил: «Все уже. Отдохни. Не волнуйся. Тебя найдут. За тобой придут. Ты свое дело сделал уже». И третьим с ними бежал я. И не останавливался. Потом я уже полностью перестал чувствовать тело — ни рук, ни ног. Я почувствовал, что я — один большой орган, непонятный такой, лечу куда-то. Последнее, что я увидел, — звезда. Звезда в тумане. Но не небесная. У нас на КПП был свет, и там был какой-то шлагбаум, на котором была какая-то звезда. И это то, что я увидел. На этом я почему-то понял, что моя миссия закончилась, и просто отключился. Вырубился у шлагбаума, потому что тело решило, что я достиг цели. Когда я еще бежал, и сознание мутилось, у меня были мысли: а что скажут родителям, скажут — погиб при исполнении боевых обязанностей или погиб геройской смертью? У меня даже была мысль: а вдруг дадут мне посмертно Героя Советского Союза? Мне было 19 лет, я был воспитан в Советском Союзе, и звезда героя была такой желанной. Еще, когда я бежал, почему-то, видимо для успокоения, вспоминал лягушек в анабиозе: по сто лет они лежат — и ничего. И мне ничего не будет. Вспомнил мамонтенка Диму, и что собаки отъели ему хобот. Полный салат был в голове. В основном думал о холоднокровных. И все это было похоже на кино какое-то. А потом, когда упал, какие-то секунды видел фотографии родных — причем и прошлое, и настоящее, и будущее. Например, видел фото брата, но как будто ему 70 лет. Старик, но я точно понимал, что это он. А потом — все. Что было дальше? Был у нас комбатовоз, солдат, который ездил туда-сюда, потому как у него была где-то женщина. Дело было в пять утра, и он возвращался в часть. Поскольку дорога жуткая, ехал он медленно и тяжело. А я лежал поперек трассы, как бревно. Он побоялся, что ударится, и остановился, чтобы откинуть бревно с дороги, и увидел меня. Он меня быстро за шиворот заволок в машину и привез в часть. Я пришел в себя часов в 10 утра. Естественно, отморозил себе все конечности. Меня положили на кровать. Ребята обвалили меня одеялами, закутали, напоили горячим чаем. Потом была боль. Везде. Ноги. Руки. Глаза не открывались, уши горели. Сперва я ничего не понял, а потом увидел солдат и понял, где я. Стал тут же очень мучиться, что меня накажут, потому что я поехал вместо другого и бросил машину. Я обморозил, конечно, все пальцы на ногах и на руках, уши, нос. До вечера это происшествие от командования скрывали, а потом меня отвезли в Минусинск и положили в санчасть. Я несколько дней в ужасе ждал, что ампутируют пальцы. Они были черными. И врачи решали каждый день — отрезать пальцы или нет, и дразнили меня Мересьевым. Уши тоже были абсолютно черные. Но с гангреной обошлось. Я остался цел. С тех пор с конца сентября по конец мая я ношу меховую обувь и шерстяные перчатки, потому что, когда температура даже плюс 5-7, у меня немеют пальцы, ноги, руки. И у меня нет ни одной футболки с воротом. Я по работе ношу костюм с рубашкой и галстуком и всегда расстегиваю верхнюю пуговицу. Иначе невозможно. Мне тогда прописали семь суток гауптвахты. Но ни дня я, конечно, так и не сидел. А ровно через 10 лет я оказался старшиной в израильской армии. И там была такая жара, что можно было сдохнуть. Но жара, по мне, все-таки лучше холода».
Нравится? Жми:
Источник
17.02.2012

Комментарии (30)

17.02.2012, 7:40

Z

17.02.2012, 8:39

Ольга

17.02.2012, 9:43

Алексей

17.02.2012, 10:21

Алекс Шталь

17.02.2012, 10:32

SAS

17.02.2012, 10:40

Ё, срочную служил 86-88

    17.02.2012, 10:46

    Алекс Шталь

    18.02.2012, 4:11

    aberratio

17.02.2012, 11:00

Трон

    17.02.2012, 11:14

    Алекс Шталь

    17.02.2012, 14:04

    Марабу

      17.02.2012, 14:09

      Алекс Шталь

17.02.2012, 11:13

Юрий

17.02.2012, 11:40

ssslavikusss

17.02.2012, 12:31

Говнилыч

    17.02.2012, 12:51

    Алекс Шталь

    19.02.2012, 13:18

    mexanic2

17.02.2012, 15:05

MR

    17.02.2012, 18:28

    спам

17.02.2012, 16:53

larcen

17.02.2012, 17:02

прохожий

    17.02.2012, 17:18

    XP

18.02.2012, 16:39

PiliGrim

19.02.2012, 0:59

Murena

19.02.2012, 12:10

zaliv78

    16.09.2012, 19:58

    Понг

20.02.2012, 10:23

Metla

22.02.2012, 14:09

Миха

28.02.2012, 17:25

С.Перейра

24.03.2012, 19:36

язычник

Добавить комментарий

Воздержитесь от ненормативной лексики и от оскорблений в чей-либо адрес –такие комментарии будут удаляться.




123, 122, 121, 120, 119, 118, 117, 116, 115, 114, 113, 112, 111, 110, 109, 108, 107, 106, 105, 104, 103, 102, 101, 100, 99, 98, 97, 96, 95, 94, 93, 92, 91, 90, 89, 88, 87, 86, 85, 84, 83, 82, 81, 80, 79, 78, 77, 76, 75, 74, 73, 72, 71, 70, 69, 68, 67, 66, 65, 64, 63, 62, 61, 60, 59, 58, 57, 56, 55, 54, 53, 52, 51, 50, 49, 48, 47, 46, 45, 44, 43, 42, 41, 40, 39, 38, 37, 36, 35, 34, 33, 32, 31, 30, 29, 28, 27, 26, 25, 24, 23, 22, 21, 20, 19, 18, 17, 16, 15, 14, 13, 12, 11, 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1